April 4th, 2021

Полное собрание штампов

Светлана Алексеева «Я просто хочу любить»

Из провинциальной простушки в бизнес-леди – это растиражированное превращение легло в основу очередного  повествования о сложном пути честных и благородных.

Вика, уехавшая из родного села, не только параллельно работает и учится, она ещё занимается самообразованием, меняет себя, осваивая хитрости стиля и этикета, и уже совсем скоро с лёгкостью говорит об искусстве, литературе, моде, политике.

Крикнуть знаменитое «Не верю!» хочется уже в самом начале: слишком уж гладко всё складывается у Виктории, хотя автор и пытается изо всех сил показать, как тяжела судьба умницы и красавицы.

Литературные и кинематографические штампы нанизываются на нить повествования, как  чётки. Щёлк – юная Ассоль ждёт своего Грэя. Раз – и вот уже  мать умирает, а отец спивается. Два – долой из родных пенатов на покорение города Синегорска. Не столица, но тоже годно. Щёлк – синдром Золушки в действии. Щёлк – любовь с первого взгляда. Щёлк – от тюрьмы и от сумы не зарекайся.  Грубый  похотливый начальник исправительной колонии – очередная бусина на нитке. Ещё один щелчок чёток – пошли трещины в идеальном браке, новые испытания. Щёлк – Вика стойкий оловянный солдатик.

Каждый следующий поворот  легко предсказуем, но Алексеева  щедрыми мазками продолжает создавать полотно, раздувая сюжет маленькой повести до семейной саги, охватывающей многолетний путь, на котором  рождение детей, большая политика, измена, испытание потерями и предательством.

Сюсюкание и щебетание благополучно соседствуют с грубой лексикой. Непотопляемая Виктория уж настолько хороша, сильна духом  и светла душой, что  хоть сейчас на икону.

Книга просто кладезь узнаваемых сцен. Не желая выбирать, автор предлагает  весь комплект оптом. Тут вам и  становление провинциалки, и криминальные разборки в атмосфере лихих девяностых, и развал Советского Союза, и оранжевая революция, и тихо угасающие алкаши, и интеллигентные, пережившие репрессии бабули, и первые ростки бизнеса, и постельные сцены разного толка (разве что, кроме гомосексуальных), и предвыборная борьба, и физическое устранение конкурентов. Словом, «всё самое красивое  и сразу».

При таком количестве условий, которые должны  раскрывать характеры и их становление, персонажи остаются плоскими, идеализированными и какими-то ненастоящими. А количество страданий, свалившихся на отдельно взятого человека, таково, что  нивелирует желание сопереживать.

Книга могла бы лечь в основу сериала с неимоверным количеством серий. И фильм даже, наверное,  нашёл бы своих зрителей. Но я бы в их число уже не вошла.