Мит Сколов (mskolov) wrote in chitate_li,
Мит Сколов
mskolov
chitate_li

Category:

А вы читали Льва Данилкина?

Лауреата главной российской литературной премии «Большая книга» - её "первого приза" 2017 года, и не только оной. Мне он и раньше был известен - слышал уже про него, как про биографа Ленина, автора биографии того - книги "Пантократор солнечных пылинок" (вышла также в серии ЖЗЛ), за неё Данилкин и удостоился упомянутой премии, но я как-то особо не вдавался.., а по тем крупицам информации, которой обладал, у меня сформировалось о нём скорее предубежденно-негативное мнение. А тут вдруг случайно попал на одно его большое интервью... И полностью переоценил Данилкина в много лучшую сторону. Нет, я конечно не скажу, что со всем с ним согласен. Однако он, несомненно, во многом сумел разобраться.

Предлагаю и вашему вниманию некоторые фрагменты для ознакомления. (Если вам не нравится Ленин, под кат можно не ходить!)



Ленин является наиболее исследованным из когда-либо живших на Земле людей — вся его жизнь расписана по минутам, в 12-томной Биохронике. Такого количества книг, которое написано про Ленина, нет больше ни про кого — ни про Иисуса Христа, ни про Гитлера, ни про Наполеона. Биограф, который берется в миллионный раз написать про Ленина, ощущает чудовищную ограниченность своих возможностей в плане открытия чего-то нового.

***

— То есть для вас Ленин прежде всего философ, а не революционер?
— Это как раз то движение, которое, мне казалось, должен почувствовать читатель моей книги. Сначала рассказчик предполагает, что самое главное в Ленине то, что он шахматист, спортсмен, турист и кто там еще, а потом выясняется, что все эти простые способы разгадки Ленина не работают. Единственный способ, который объясняет его феномен, его странные поступки, это то, что он был философом. Он был тем человеком, который научился пользоваться гегелевским-марксовским научным анализом лучше, чем все его конкуренты. Видеть, как и когда тот или иной предмет или явление может превратиться в свою противоположность. Именно философия, наука философия, превращает его из «безумного экспериментатора», каким его сейчас пытаются представить, в великого модерниста, человека, стремящего изменить мир по научному, объективно верному проекту.
В основе модернистской деятельности Ленина лежит не воля к власти, не детская травма, не либидо, не спортивный интерес, а наука, научное знание. Научным знанием, которое обрел Ленин, был марксизм, но это не арифметика, это сложная математика, наука, которую применять в конкретных обстоятельствах не так просто — у вас должен быть мощный интеллект, цепкий глаз, способный видеть то, что другие пропускают, мелкие-мелкие различия. Вот у Ленина — у философа-Ленина — было счастливое сочетание всего этого. Наверное, Ленин был искуснейшим философом-практиком ХХ века. И именно этим объясняется загадка, каким образом самая маленькая группа людей, какой была в начале века РСДРП, смогла добиться самого крупного, наверное, успеха в человеческой истории. Я сейчас говорю, естественно, о масштабе, а не о моральных оценках.

***

Видимо, людям психологически проще воспринимать то, что произошло осенью 1917 года, как изолированное событие: ни с того ни с сего что-то пошло не так — революция, катастрофа, дивный новый мир. На самом деле Октябрьская революция является, по сути, частью Первой мировой войны — или даже одним из нескольких крупных кризисов в рамках большой войны ХХ века, которая продолжалась с 1914 по 1991 год. Если воспринимать революцию таким образом, то мы увидим, что революция решила для России проблему догоняющего роста экономики.
Одна из причин Первой мировой войны состояла в необходимости решить проблему модернизации российской экономики, потому что иначе империя не могла конкурировать с другими. Но то правительство, которое возглавляло Россию в начале Первой мировой войны, оказалось некомпетентным и к февралю 1917-го, без всякого участия большевиков, потеряло власть. Кто-то должен был воспользоваться этим хаосом, и изначально гораздо лучшие шансы были у других партий и движений, но воспользовались большевики и в довольно короткие по историческим меркам сроки сумели превратить хаос в противоположность — сверхцентрализованное государство. Я думаю, если рассматривать эту задачу — скорейшее прекращение мировой войны и создание условий для быстрого догоняющего роста национальной экономики, — то мы имеем право оценивать большевистскую революцию со знаком плюс.

***

Октябрь стимулировал мир измениться в лучшую сторону; именно благодаря Октябрю, по большому счету, множество оккупированных, колонизированных народов смогли освободиться. То, что капитализм превратился из «диккенсовского», ужасного, с эксплуатацией детского труда в шахтах, в сегодняшний — куда более стерильный, когда люди бойкотируют какой-нибудь «найк», если узнают, что их кроссовки шьют на потогонных фабриках, — это в определенной степени и заслуга русской революции. Но одновременно Октябрь обернулся чудовищным культом государства. Большевистская среда, в которой было множество прекрасных, чуть ли не святых людей, в конце концов делегировала на главную роль Сталина. Ну и потом, помимо прямых следствий большевистской революции, есть и косвенные, например успешный опыт СССР заставил западные демократии реформироваться и подготовиться к следующей войне, против фашистской Германии.

***

Россия в начале XX века вступает в полосу кризисов, связанных с тем, что капитализм сменил здесь феодализм позже, чем в империях-конкурентах. Видимо, монархия в российском варианте просто не могла ответить на вызовы нового времени. И все разговоры про Столыпина и его «Дайте нам 20 лет спокойствия, и мы превратим Россию в процветающую державу» не имеют смысла, поскольку никто и никогда не даст вам 20 лет спокойствия, вы вынуждены существовать в условиях кризиса. Поэтому даже то правительство дилетантов, самоучек, которое пришло к власти осенью 1917 года, оказалось лучшим антикризисным менеджером, чем суперквалифицированный Столыпин: у них было больше политических инструментов, полная свобода действий и изобретательность — именно что голь на выдумку хитра.
Отсюда первые месяцы Советской власти — эпоха политического творчества, иногда комичного. Так, новых директоров Госбанка на порог не пускали старые служащие, им приходилось в ноябре 1917-го с оркестром приезжать в Госбанк, чтобы привлечь к себе внимание и хоть сколько-то денег себе добыть на текущие расходы. А через пять-шесть лет большевики уже сами свою золотую валюту смогли ввести. Я это без какой-либо восторженности говорю, эти червонцы дорого обошлись людям, на них кровь еще какая; но факт, что не только с политикой, но и с экономикой у большевиков получилось лучше, чем у их непосредственных предшественников — Керенского.
— Какая альтернатива была у курса большевиков, у социалистической революции? Гибель и распад России или нет?
— Альтернатива, которая чаще всего обсуждалась, — это демократическая Россия, которая выбирает новый путь развития с помощью особого инструмента — Учредительного собрания. Это такой «съезд съездов», который мог проголосовать и за «коммунизм немедленно», и за реставрацию монархии. Теоретически считалось, никакая партия не имеет права навязывать стране свой путь, только Учредительное; это называлось «непредрешенчество». Но судя по тому, что Учредительное собрание Керенский обещал, обещал, обещал, но так и не смог созвать на протяжении многих месяцев 1917 года, то, видимо, этот идеальный демократический инструмент — в условиях хаоса, кризиса, наступления немцев — и не мог, не имел шансов реализоваться в принципе. И только большевики все же созвали его — ну и, да, быстро закрыли за ненадобностью. Потому Ленин и смеялся до упаду над «учредилкой», что высчитал его заведомую никчемность — не «вообще» (иногда парламент и для Ленина полезная институция), а в тех конкретных исторических обстоятельствах. Помните сцену в «Неуловимых мстителях», когда белые в кабаке дерутся между собой, потому что среди них есть и монархисты, и анархисты, и эсеры, и кадеты, и еще кто-то? Именно так и выглядело на практике Учредительное собрание, если б его не разогнали. Это сатира, пародия, но точная. У всех были прожекты, но никто не был так гибок, так упрям, так организован, как большевики с Лениным. На фоне недоговороспособности сторон, участвовавших в Учредительном собрании, большевики представляли собой более мощную силу.
Поэтому я, честно говоря, не очень-то вижу каких-то реализуемых альтернатив для осени 1917 года. Кто бы мог поставить в начале 17-го хоть что-нибудь на большевиков? Никто. Но досталось все им, несмотря на все их минусы: ну значит, они — и только они — оказались профпригодны, больше никто.

***

(Прим. М.С.: ну и, напоследок, особо привлекший моё внимание момент, к вопросу - Ленин и религия. Можно было и предположить, наверное, что ленинская позиция по нему подавалась нам искажённо.)

Владимир Бонч-Бруевич был ближайшим помощником Ленина на протяжении десятилетий, именно он, по сути, является основателем ЧК, он был руководителем администрации Ленина. Бонч очень важен для решения вопроса об отношениях Ленина с религией, для навязанной Ленину ложной идентичности — «одержимый враг всего религиозного». На самом деле, это ни в коей мере не было приоритетом Ленина, Ленин и Бонч (который был крупнейшим исследователем феномена российского сектантства, с ним даже убийцы Распутина консультировались перед нападением) в 1904-м издавали, помимо «Искры», специальную газету для сектантов — «Рассвет», которая с чрезвычайным уважением относилась к религиозным верованиям этой социальной группы.

#Ленин150
Tags: читате_ли
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 39 comments